Глава 1. Рифма

Конечно, в русском стихосложении есть стихотворения без рифмы. Причём существует довольно много разновидностей нерифмованных стихотворений.

Первая разновидность — это белые стихи, стихи без рифм. В белых стихах обязан присутствовать размер. Классическими образцами белых стихов я бы назвал произведения Алексея Кольцова:

Примеры белых стихов встречаются и у других поэтов-классиков, к примеру:

Белым стихом написана знаменитая «Песня о Гайавате» Генри Лонгфелло. Технически белый стих весьма прост: достаточно соблюдать размер и следить за смыслом. Ввиду простоты технического исполнения белые стихи обязаны содержать в себе нечто такое, что «затмит» собой отсутствие рифмы. У Кольцова таким элементом является мастерская стилизация под народное творчество. Кстати, «Песнь о Гайавате» — тоже стилизация под эпос (собственно, это и есть эпос).

В современной поэзии белый стих встречается не очень часто (на отсутствие знаков препинания не обращайте внимания; Янка так писала в оригинале, и в поэзии это допустимо):

Далёким предком белого стиха был так называемый безрифменный стих, к которому относится вся античная поэзия и европейская поэзия более позднего периода, когда традиция рифмованной поэзии ещё не сложилась. Пример безрифменного стиха:

Белые стихи, в отличие от безрифменных, — это сознательное отступление от сформировавшихся правил и стихотворных традиций, игнорирование рифмы как своеобразный художественный приём. Отметим, что в безрифменном стихе размер также соблюдается.

Апогеем безрифменной поэзии являются верлибры (франц. vers libre — свободный стих). Верлибр не имеет ни рифмы, ни слога. По сути, это проза, разделенная на строки. Верлибры появились много раньше других видов стихотворений и развивались параллельно с ними. Высокого уровня достигли верлибры в американской поэзии. Приведу несколько примеров классических верлибров в русских переводах.

Это первая глава знаменитой «Песни о себе», во многом положившей начало современному верлибру.

Вот другой пример:

Про верлибры могу сказать только одно: чтобы написать действительно хороший верлибр, нужно быть истинным гением. За красивыми рифмами и выдержанностью стиля можно скрыть любые смысловые огрехи, а вот при отсутствии средств технического украшения стихотворения очень непросто точно выдержать смысл и логику того, что читатель должен в стихотворении увидеть. Поэтому написать хороший верлибр очень сложно. Когда вы пишете верлибры, это говорит чаще всего не о вашем высоком уровне, а о том, что вы просто не умеете работать с рифмой.

Близки к верлибрам так называемые стихотворения в прозе — небольшие эмоционально насыщенные лирические произведения в прозаической форме без признаков метра и рифмы. Отличительные черты — мелодичность и напевность.

Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаянье при виде всего, что свершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!

(И. С. Тургенев)

Отношение к стихам в прозе, отмечу, заметно изменилось в XXI веке. Многие литературоведы вообще не относят подобные произведения к поэзии. В общем, я согласен с такой точкой зрения. Это, скорее, лиричная и красивая проза.

Другие типы нерифмованного стихотворения — это хокку, танка и несколько других. Специфическая японская поэзия, честно говоря, совершенно не приспособлена и тем более не предназначена для перевода на русский и толкования. Во-первых, эти стихи отражают чаще всего непонятную нам философию, во-вторых — в переводе теряется разница между этими типами, хотя в оригинале она есть. С моей точки зрения, писать хокку или танка на русском — просто глупость, примерно такая же, как если бы японец стал бы на японском писать рифмованные четверостишия о берёзках. Специфика японской поэзии обоснована языком, в котором нет слогов долгих и кратких, ударных и неударных и, следовательно, нет стоп.

Хайку (хокку, хаи-каи) — жанр японской поэзии; нерифмованное трехстишие, произошедшее от танка и состоящее из 17 слогов (5+7+5). Зародились в 16 веке в период необычайного расцвета дзэн-буддизма, имевшего государственный статус. Писать истинные хайку мог только подготовленный мастер, прошедший долгий путь совершенствования и оттачивания литературного мастерства. Знание хайку и умение их сочинять со временем стали неотъемлемой частью воспитания японского воина-самурая, который должен был обладать невозмутимостью духа, отрешённостью и умением восхищаться красотой бренного мира. Классиками японской поэзии, создавшими непревзойдённые образцы хайку, были Басё (1644–1694) и Рансэцу (1654–1707).

Танка (миика-ута) — это также жанр японской поэзии. Нерифмованное пятистишие, состоящее из 31 слога (5+7+5+7+7). Отличается поэтическим изяществом и лаконичностью.

К менее известным типам японского стихосложения относится ката-ута (схема 5+5+7), ута сендока (удвоенная ката-ута, 5+5+7 | | 5+5+7 с цезурой между ката-ута), буссоку-секитаи (форма, вытекшая из хокку, 5+7+5+7+7+7), ханка (стихотворение, написанное без соблюдения определенных законов слоговой строфики, но завершенное строфой танка ... 5+7+5+7+7), нага-ута (стихотворение, построенное на попарном чередовании пяти и семисложных стихов, законченное строфой ката-ута 5+7+5+7+5+7... 5+7+7). Особняком стоит нетвердая (бесконечная) форма има-ио-ута 7+5+7+5 | | 7+5+7+5 | | ... с большой цезурой после каждого 4-го стиха. Она противоречит общему закону японской строфики, требующему цифру 5 на первом месте. Форма привилась под китайским влиянием. В качестве примера приведу ката-ута:

Верлибры, танка, хокку и подобные им не имеют слога и размера, это поэзия сугубо иностранного происхождения. Корни белого же стихосложения исконно русские: так переложено с древнерусского на современный язык «Слово о полку Игореве». В оригинале оно было написано сплошным текстом, без абзацев и разделения на слова, только несколько буквиц выделяли части поэмы. Но читать его можно было довольно легко, делая ударения в правильных местах и разграничивая строки. Из классических белых стихов можно привести ещё «Песню о буревестнике» Горького.

В принципе, можно найти ещё не менее десятка разновидностей стихотворных форм, не обременённых рифмой (к примеру, древнеримская поэзия), но приводить я их здесь не буду, потому как целью данного трактата является обучение именно русскому стихосложению. В общем, в подавляющем большинстве случаев рифма нужна!

Ну, на деле, можно использовать нерифмованные элементы. Например:

Это юмористическое стихотворение про бездарность некоторых поэтов. В качестве юмора и в тему отсутствие рифмы не только уместно, но даже смешно и необходимо.

Ещё отсутствие рифмы допустимо в некоторых песнях, когда мелодия выдержана таким образом, что «затемняет» неправильность построения поэтической строки. Например,

Песня очень смешная, а характерная мелодия позволяет обойти как рифму, так и слог (хотя намёки и на то, и на то есть). Такой приём — сочетание нерифмованных и рифмованных строк — называется арифмией.

У Дмитрия Быкова есть прекрасное стихотворение «И вот американские стихи…», написанное практически полностью без рифмы в традиционной для амениканской поэзии форме. Но в конце стихотворения Быков переходит к рассказу о русских стихах, и тут появляется рифма. Так он обыгрывает сюжет. Мастерство, что сказать.

Очень своеобразную разновидность рифм, которые, тем не менее, нельзя отнести к полноценным, в 20-е годы вводит в обиход Иван Рукавишников. Это так называемые полурифмы. Полурифмы основаны на созвучии окончаний строк, но они не являются полноценной рифмой, так как не подчиняются общим правилам рифмования, не соблюдают количество рифмующихся слогов, отличаются искусственной небрежностью. Примерами полурифмы могут служить следующие строки:

Итак! В идеале, если вы не стремитесь решить какую-то специфическую задачу, рифма или есть во всём стихотворении, или её нет вовсе. Нерифмованные стихи не демонстрируют вашего поэтического дара. Чаще всего они демонстрируют вашу поэтическую бездарность. Талантливые и сильные стихи без рифмы написать гораздо сложнее, чем с рифмой. Я читал или слышал не менее трёх сотен молодых поэтов, пишущих подобным образом, и ничего хорошего я не услышал. Тем не менее, хороший верлибр написать возможно, как ни странно, хотя и очень непросто. О том, каким должен быть хороший верлибр, подробно рассказано в статье «Верлибр как зеркало нерусской революции». Думаю, всем тем, кто не считает нужным опускаться до рифмы, стоит почитать и подумать о том, что они пишут.

В этой главе я расскажу об общих принципах получения красивой, эффектной рифмы. Это чисто технические правила, которые имеют место именно в теории стихосложения как науке; мы абстрагируемся от содержания стихотворения и его высокого духовного уровня (как любят характеризовать свои творения многие поэты). Также постараюсь описать здесь некоторые разновидности рифм, а значит, без терминологии не прожить.

Прежде всего, я всегда призываю поэтов стремиться к поиску так называемых авторских рифм — персональных находок, никем ранее не использовавшихся; это оригинальные составные рифмы с использованием нестандартных сочетаний слов или их частей. Как правило, такая рифма является единственной в своём роде: исповедь — избы ведь, большевиков — больше веков, жизнь с кого — Дзержинского, наново я — банановая, Цезаря — лице заря, Киева — старики его — распни его, лёд щеки — лётчики, та ли я — талия, почему ж бы — службы, бьют об двери лбы — не поверил бы.

Поиск такой рифмы частенько приводит к необходимости совершенствования техники.

Сразу введу несколько терминов: если ударение лежит на последнем слоге строки, то это мужская рифма; на предпоследнем — женская; на третьем от конца — дактилическая; на четвёртом или пятом — гипердактилическая. Также иногда употребляют термин супергипердактилическая: когда ударение лежит на шестом и выше слоге от конца. Но это специфический случай, который практически не применяется в поэтической практике. Например: выкристаллизовавшиеся — выбаллотировавшиеся.

Авторская рифма, как и многие другие разновидности хороших рифм, относятся к группе так называемых акустических рифм — рифм, состоящих из слов, ритмические окончания которых различны по написанию, но совпадают по звучанию: грешно — конечно, красавица — кудрявиться, ящик — оснастчик, рыться — злится, существо — ничего, снова — младого. К акустическим рифмам относится большинство рифм в русском языке — от точных до приблизительных. Акустические рифмы делятся на объективные и субъективные. Объективные акустические рифмы строго подчинены законам произношения и воспринимаются всеми одинаково: мышь — рыж, слуг — стук, сыр — пир, вот — комод, поп — лоб, локти — когти, рад — ряд, нас — раз.

Субъективные акустические рифмы — созвучия слов, основанные сугубо на индивидуальном восприятии. Такие рифмы могут казаться созвучными для одних и неприемлемыми для других. Ступа — рупор, ваши — фальши, они — раним, сласти — счастье, длинный — дивный. Объективные акустические рифмы в большинстве своём относятся к точным рифмам, субъективные — к приблизительным.

Гласные и согласные в рифме должны быть подобны (составлять видовые пары). То есть не так уже и важно, сходны ли окончания. Горадо важнее, какие буквы присутствуют в предшествующем окончанию слоге. Например, рифма «золотой — дорогой» плоха не только по той причине, что в ней зарифмованы одинаковые части речи в одной форме, но также из-за «несходности» букв «т» и «г». Ударный слог (тут «той», «гой») должен рифмоваться как можно точнее.

Ударные слоги («ста(н)» в первой и третьей строке, «му» во второй и четвёртой) совпадают идеально. А то, что стоит после ударного слога («но» и «ми»), вовсе не рифмуется, но это и не важно. Итак: самое важное — зарифмовать ударный слог; то, что после него, нуждается в рифме гораздо меньше. Одной из разновидностей такой рифмы является, к примеру, корневая — когда ударным и, соответственно, рифмующимся является корень слова.

Наиболее грамотной из подобных рифм — и наиболее красивой — является предударная рифма. Это самая созвучная из ассонансных рифм; рифма с совпадением ударной гласной и предударных звуков или слогов. Чем больше звуковое сходство, тем созвучней рифма. Предударная рифма — единственная рифма, в которой клаузулы слов могут не играть рифмообразующей роли. Сударыни — судачите, полегче — полезный, пролетарий — пролетали, коробится — коровушка, присяга — присяду, возни — возьми, голову — голому.

Тем не менее, не стоит отказываться и от глубоких рифм — из слов, в которых, помимо окончаний, совпадают целые предударные слоги. Вода — провода, полей — тополей, бывать — забывать, пора — топора. Глубокая рифма может рассматриваться как рифма из слов, предударные части которых имеют большое звуковое сходство и могут компенсировать недостаточное созвучие заударных частей слов.

Но есть один момент, который нужно учитывать. Шипящая, присутствующая в конце слова, пусть и после ударного слога, требует другой шипящей в ответной рифме. Свистящая требует свистящей. Почему шипящие и свистящие так требовательны? Потому что при декламации мы чаще всего глотаем послеударные слоги (и доударные порой). А вот шипящие и свистящие звучат резко, не глотаются и бросаются в глаза даже вне ударного слога. Потому надо особенно внимательно относиться к ним. К примеру:

Здесь в 1–3 строках рифма просто гениальна: деепричастие против существительного, причём они подобны, как братья-близнецы. И хотя ударный слог «ру», буква «ж» подчёркнута очень заметно. Во 2–4 строках наблюдается обратная картина. Неплохая, в общем, рифма (необыкновенно эффектная с точки зрения содержания) несколько подпорчена плохой сочетаемостью букв «л» и «ж». Впрочем, у Гумилёва частенько шикарные технические рифмы переплетаются с более слабыми, но более содержательными.

Наиболее сложным для рифмования такого рода является дактиль, потому что после последнего ударного слога есть ещё целых два безударных, которые тоже должны быть созвучными. Примеры:

В 1–3 строках здесь четырёхстопный дактиль с пропущенным одним слогом, и рифма не очень хороша с технической точки зрения, но весьма красива. Рифмующаяся часть — «пер–тер». Вот лучший пример:

Во всех строфах присутствует идеальная рифма для такого слога, когда рифмуются не малые части, но почти что цельные слова.

Ещё один момент. К гласным предъявляются даже более строгие нормы, чем к согласным. Желательно, чтобы они и вовсе были одинаковыми, а не созвучными (то есть «а–я» — это нехороший вариант). И уж тем более нельзя оставлять в одной строке твёрдый звук, а в зарифмованной с ней — мягкий. Мягкий — с мягким, твёрдый — с твёрдым.

Здесь мягкое «ть» аннигилирует разрушительное влияние несхожих гласных «ю» и «е». И заметьте: слова «ночью» и «приборчик» не являются чёткой рифмой, но из-за наличия шипящей они созвучны до такой степени, что подобная рифма не только позволительна, но даже весьма эффектна. Настоятельно рекомендую пользоваться таким свойством шипящих, свистящих и мягкого знака (то есть мы обращаем на них внимание, не концентрируясь на нечёткости других рифм).

Кроме этого, отмечу следующее. Старайтесь использовать, в основном, не точные рифмы (паук — звук), а неточные. Наиболее красивой и уютной разновидностью неточной рифмы является надстроечная (усечённая, добавленная) (рассказ — тоска), где после точно рифмующегося слога в одной половинке рифмы нет ничего (оканчивается на гласную), а в другой присутствуют ещё согласные (одна или две, редко три). Йотированная рифма — наиболее распространённый вариант усечённых рифм; равносложная рифма из слов с открытым и закрытым слогом, при этом последний заканчивается на «й» (йот). Поле — волей, этой — лето, бури — фурий, почила — могилой, оковы — новый, думы — угрюмый, волны — полный, нашей — чаше.

Также красиво выглядят неравносложные рифмы (как у Маяковского: врезываясь — трезвость) и, конечно, ассонансные рифмы. Это те самые, о которых я уже писал, где чётко рифмуется слог, а то, что идёт за ним, — максимум созвучно, но не является точной рифмой.

В этом примере замечательная усечённая рифма в 2–4 строках и шикарное просто созвучие в 1–3. Такое созвучие называется дружественной рифмой. К такому надо стремиться.

К замечательным разновидностям рифмы я отношу также следующие виды, настоятельно рекомендуя их применять.

Рифма с вклинением — рифмосочетание слов, при котором в клаузулу одного из них вклинивается согласная, чаще сразу после ударной гласной, противоположность рифме с выпадением: медь — сельдь, брег — поверг, год — лорд, литры — фильтры, вас — вальс, клетка — студентка, радугой — играть дугой.

Рифма с выпадением — противоположность рифме с вклинением: зонтика — экзотика, горе — двое, отвёртка — уборка, пусть — путь.

Рифма с чередованием (перестановкой) — рифма, в составе которой согласные звуки или даже части слова чередуются между собой, создавая иллюзию звукового сходства. Ксерокс — вереск, рифма — нимфа, юрта — утро, алиби — грабили, карла — крала, прут — труп, схема — смеха, пёстрый — разношёрстый, прискорбно — подробно. Единственное, что отмечу: этот случай лучше использовать в рифмах 1-3 строк катрена, то есть не в тех, на которые делается основной упор в стихотворении, так как они являются довольно-таки приблизительными.

Немалая часть слов русского языка имеет предрасположенность к двоякой рифме: это позволяет рифмовать их с разными словами, которые, в свою очередь, между собой никак не рифмуются. Двоякая рифма — разновидность надстроечных (усечённых) рифм. Характерная особенность двояких рифм — две фиксирующие согласные в конце одного из слов, что даёт такому слову потенциальную возможность рифмоваться двумя способами (помимо основного, когда клаузулы совпадают полностью).

1. Табор — рапорт. В данной рифме «т» может скрадываться.

2. Запад — рапорт. В данной рифме «р» выпадает.

Верес — ксерокс, скатерть — богоматерь, крест — реестр, мылить — милость, смелость — пелось.

Интересной и хорошей разновидностью рифмы является абсолютная рифма — рифма, состоящая из слов, идентичных по своему звуковому составу, за исключением ударной гласной (твёрдая в одном слове и мягкая в другом): слог — слёг, завяленный — заваленный, оброк — обрёк, мыло — мило, блуза — блюза, томный — тёмный, забыть — забить, ложа — лёжа, метр — мэтр, грозы — грёзы, минёр — минор, потомки — потёмки, простыл — простил, томен — тёмен, слыть — слить, выселится — виселица, клон — клён.

Если рифма есть, это не значит, что она хорошая и украшает стихотворение. Плохие рифмы, к сожалению, часто встречаются в работах современных поэтов. При этом на различных фестивалях уверенность того или иного поэта в замечательности своего стихотворения порой доходит до абсурда, а между тем, рифмы там примитивны до крайности. Я условно делю плохие рифмы на несколько категорий.

Созвучия, или неверные рифмы. Всем известна строка «…и целуй меня везде, восемнадцать мне уже…». «Везде — уже», «тебя — меня» — это не просто плохие, неверные рифмы, это созвучия. Что-то общее в этих словах есть, они созвучны (не «селёдка — таракан»), но это не является рифмой. Так рифмовать просто нельзя, потому что эти слова в действительности не рифмуются. Кроме помянутых мной «везде — уже» и «тебя — меня», можно отметить ещё «балконе — голубое», «дорога — книга» и так далее. Подобные ошибки встречаются, в основном, в стихотворениях совсем молодых поэтов или поэтов бесталанных, лишённых чувства рифмы.

Однокоренные рифмы. Категорически не рекомендуется рифмовать однокоренные слова. Это жуткий примитив: мол, я не нашёл подходящего слова и зарифмовал с подобным однокоренным. Это говорит только о неразвитости словарного запаса поэта и неспособности заменить слово синонимом. Каноническим примером такой «рифмы» я бы назвал кинчевское «столетий — тысячелетий». Также часто бывает «ботинки — полуботинки», а бард Вячеслав Ковалёв постебался над такими рифмами, намеренно срифмовав в одной песне «площадь — жилплощадь» (это не совсем однокоренная, это полутавтологическая рифма) . По сути, это одни и те же слова, просто чуть в другой форме. Самым худшим вариантом однокоренной рифмы является глагольная однокоренная: например, «пришёл — подошёл» или «зарубил — порубил». Такие рифмы примитивны даже по двум причинам. Вторую мы рассмотрим позже.

К этому же подвиду относятся эпифоры или тавтологические рифмы — когда слово рифмуется само с собой. Многие замечательные поэты использовали в своём творчестве этот приём, но сознательно, а не будучи неспособными найти альтернативу.

К полутавтологическим рифмам относятся помянутые мной выше «ботинки — полуботинки», а также «люби — возлюби», «нас — вас».

Здесь сделаю одно отступление. Существует такой тип рифм, как омонимическая (или редиф). Она не является однокоренной и относится к хорошим рифмам. Дело в том, что омонимы, несмотря на то, что пишутся идентично, — слова не однокоренные и не одинаковые. Пример:

При этом «напасть-1» и «напасть-2» тут и вовсе разные части речи.

Бедные рифмы — недостаточные рифмы, в которых созвучны только ударные гласные, например: звезда — волна, вино — легко, пою — люблю, заря — звеня, доля — море и пр. Фактически то же, что и ассонанс.

Бедными принято считать также рифмы, составленные из одинаковых частей речи в одинаковых грамматических формах, особенно если рифмословарный запас таких слов очень велик. В силу своей незатейливости подобрать такую рифму не составляет труда — бедными рифмами называют глагольные рифмы, как, например, на «ать»: летать — стонать — читать — знать — играть — писать — держать; рифмы из прилагательных на «ой»: большой — простой — сухой — немой — степной — озорной; рифмы из существительных на «ание»: гадание — желание — знание — венчание — сверкание — сияние — щебетание. Наиболее распространённой разновидностью бедных рифм являются параллельные рифмы, в которых рифмуются одинаковые части речи в одной форме (к ним относятся и глагольные) Крайне бедными считаются тавтологические и полутавтологические рифмы.

Однородные рифмы — разновидность бедных рифм. Такая рифма встречается практически только в глагольных рифмах. Вообще, хороших глагольных рифм очень и очень мало. Чаще всего получается что-то вроде «передал — забодал» или «проскочил — обличил». Или инфинитивы: «хотеть — свистеть». Вроде как и корни разные, но одна и та же форма слова отдаёт всё той же примитивностью. Таким образом рифмовать допустимо, но просто нежелательно: красоты это не добавляет. То же самое относятся к рифмам «прилагательное — прилагательное» (к примеру, «смешной — смурной»).

Графические рифмы — рифмы из слов, окончания которых совпадают по написанию, но не совпадают по звучанию. Не образуя слуховой гармонии, графическая рифма является таковой чисто условно (рифма для глаз) и в наши дни почти не применяется. Большого — немного (ово — ого), утес — лес (ёс — ес), срочно — нарочно (очно — ошно), вечно — конечно (ечно — ешно), смелый — веселый (елый — ёлый).

Банальные (заезженные) рифмы. Бывает и так, когда корни разные, формы тоже, рифма хорошая с технической точки зрения, а звучит плохо. Странно! Дело в том, что такая рифма ввиду своей явности сотни раз уже использовалась в стихах и потому стала просто избитой: вновь — любовь — кровь (канонический пример). Ночь — дочь — прочь. Тебя — любя. Трудный — чудный. Радость — младость. Вечер — встреча — свечи. Слёзы — морозы — грёзы — розы. Борьба — судьба. Век — человек. Чувство — искусство. Неплохие рифмы, но чересчур часто используются. Как и в предыдущем случае, такие рифмы допустимы.

Отмечу, что плохих и слабых рифм бесчисленное множество. Гораздо проще запомнить, какие рифмы следует употреблять, и пользоваться в стихосложении именно ими. Тем более, моей целью является, конечно, не демонстрация плохого, а демонстрация хорошего. Хороших, добротных рифм, которые не просто можно, а нужно использовать в стихотворениях, множество. Причём нельзя останавливаться на каком-то одном варианте, зная, что он хорош; следует постоянно перемешивать эти варианты для получения сложного и эффектного стихотворения.

Хороших рифм гораздо меньше, чем плохих, но, поверьте, их хватит не только на ваш век, но и на век ваших прапраправнуков. Русский язык не просто невероятно богат. Он имеет замечательную способность к поглощению новых слов, не теряя при этом старых. То есть в языке, например, сожительствуют «голкипер» и «вратарь», не вытесняя друг друга. Это хорошо: лет через 500 будет забыто, что когда-то слова «бутерброд» или «портмоне» были иностранными.

Но вернусь к рифмам.

Напомню, что рифмовка одинаковых частей речи в одной и той же форме называется параллельной и не является шедевром рифмы.

Глаголы

Глагол — существительное. Это классическая идеальная рифма, к которой следует стремиться.

Вообще, Цветаева — гениальная поэтесса, я ставлю её на ранг выше Ахматовой (да простят меня поклонники последней). У Цветаевой рифмы — потрясающие, невероятно верные и удивительные по силе — читайте и учитесь! Это четверостишие приведено здесь для наглядной демонстрации прекрасной рифмы «бездну — исчезну» (вторая рифма тоже идеальна, наречие — существительное). Тут глагол в первой форме абсолютно созвучен существительному. Именно к такому звучанию необходимо стремиться. Ещё несколько примеров, потому что на словах не объяснишь, нужно читать.

И так далее. Можно приводить тысячи примеров.

Глагол — прилагательное. Как и в первом случае, очень хорошее, сложное и красивое сочетание. Но оно гораздо менее распространено по причине своей сложности. Я бы даже сказал, что оно очень редко. С некоторым трудом я нашёл такую рифму у Цветаевой:

Дело в том, что глаголы с прилагательными обыкновенно не созвучны, такие рифмы не закономерны в поэзии, а случайны. Хотя отмечу, что использование этих самых случайных, авторских рифм — высшее искусство.

Тут есть и «подводные камни». Рифмуя причастие с прилагательным, можно случайно наткнуться на слабую рифму, подобную рифме «прилагательное — прилагательное в одной и той же форме». С другой стороны, рифма «затаённый — зелёный» — очень даже неплоха, поскольку слова разнотипные.

Глагол — местоимение. Это «стильная» рифма, довольно редкая, но красивая. При этом я не имею в виду рифмы типа «куя — буду я» — это уже другой тип, когда рифмуется одно слово с двумя и более (составная, будет рассмотрено ниже). Канонический пример рифмы «глагол — местоимение»:

Это абсолютно безупречная и потрясающая по оригинальности и красоте рифма — как, впрочем, почти все у Бродского. Наряду с Цветаевой очень рекомендую почитать.

Глагол — наречие. Из того же стихотворения («Похороны Бобо») привожу ещё одну строфу:

Никаких «подводных камней» в последних трёх случаях нет: практически все рифмы, построенные по такому принципу, очень хороши.

Глагол — числительное. Редкость подобных рифм обусловлена ограниченной возможности применения числительных. В поэзии числительные встречаются, наверное, реже всех других частей речи; тем изысканнее может быть их употребление. Рифмуются с глаголами они очень легко: «три — посмотри», «шесть — поесть» и так далее. Отмечу, что рифма «пять — распять» не является хорошей по причине «заезженности».

Глагол — союз, частица, междометие. Конечно, полноценные рифмы с союзами и частицами очень сложны, потому что эти части речи немногосложны. Доступных для рифмовки союзов и частиц крайне мало. Честно говоря, я не нашёл в классике полноценных примеров (не считая составных рифм — но это отдельный разговор, о них позже) таких рифм. Но всё равно следует попытаться.

С междометиями можно зарифмовать при должном желании и умении всё, что душе угодно. У меня есть один знакомый поэт, который удивительным образом умудрился зарифмовать животные звуки (в частности, вздохи при совокуплении) с нормальными словами и так построил всё стихотворение. Пошло, но очень эффектно. Но глагол относится к тем частям речи, которые с междометиями рифмоваться не любят.

Правда, «алло» — это междометие искусственное. Более естественно что-нибудь вроде «ах!», «эх!», «ого!», «апчхи!». К примеру:

Существительные

Существительное — прилагательное. Рифма простая и красивая, но есть некоторые оговорки. Не рекомендуется (хотя и не возбраняется) рифмовать с прилагательными те существительные, которые произошли собственно от прилагательных. Например «учёный — крещёный» — рифма так себе. Хотя вполне допустима.

Рифмы такого типа встречаются сплошь и рядом, но не становятся избитыми ввиду их необыкновенной разнообразности.

Существительное — местоимение. Тоже довольно простая и естественная рифма. Собственно, существительное — наиболее «разноплановая» часть речи, то есть существуют тысячи существительных, рознящихся между собой по форме и звучанию, из них можно выбрать рифму практически к любому слову русского или даже иностранного языка.

Существительное — наречие. В общем, такая рифма не сильно отличается от рифм типа «существительное — прилагательное». Встречается она реже, но технической сложности не представляет.

Существительное — числительное. Как и другие рифмы с существительными, получается такая рифма легко и не менее легко подгоняется под смысловую нагрузку любого стихотворения.

Я намеренно привёл здесь пример не с первой формой числительного, чтобы показать, что с существительным рифмуется всё.

Существительное — предлог. Просто приведу пример:

Существительное — союз, частица, междометие. С частицей очень хорошая рифма нашлась у Бродского:

А вот междометие зарифмовать вообще проще простого — вплоть до уровня «труха — ха-ха-ха», «оп! — галоп» и так далее.

Итак, мы выяснили, что существительное — наиболее удобная для рифмовки часть речи. Но дело в том, что легко рифмовать то, что легко рифмуется (вот такая тавтология). А попробуйте красиво зарифмовать то, что категорически сопротивляется вашим попыткам!

Прилагательные

Рифмы прилагательных с существительными и глаголами мы уже разобрали. Поэтому рассмотрим оставшиеся виды.

Прилагательное — наречие. Крайне сложная рифма, потому что прилагательные и наречия — довольно-таки схожие части речи, и рифмовка их часто приводит к нарушению слога или получению однотипных рифм вроде «беспечный — навечно», «лежалый — устало». Это не самая плохая рифма, но всё же довольно простая и не представляющая собой ничего из ряда вон выходящего. Я даже в сильной поэзии не нашёл не одной действительно выдающейся подобной рифмы. Поэтому использовать такую рифму рекомендую в неударных строках, когда на неё нет голосового упора при декламации. В качестве примера приведу Цветаеву:

Хотя у той же Цветаевой есть гораздо более сильный вариант:

Прилагательное — местоимение. Ввиду довольно заметного разнообразия местоимений данная рифма не представляет собой почти никаких затруднений, хотя встречается редко.

Прилагательное — числительное. Вот в этой рифме встречаются подводные камни. Числительные в одной из форм являются частями речи, подобными прилагательным, и рифмы получаются простые, примитивные (пустой — шестой, к примеру). Зато если не использовать таких «описательных» форм числительных, то можно получить довольно интересные рифмы. В литературе я, честно говоря, опять же, не встретил подобных, но причиной этому является, как уже говорилось выше, редкое использование числительных вообще.

То есть с краткой формой прилагательного числительные рифмуются довольно неплохо.

Прилагательное — предлог, частица, союз. Как и большинство рифм с этими частями речи, такие рифмы очень непросты и являют собой высший поэтический пилотаж. Я перелопатил несколько десятков сборников (сознаюсь — поверхностно), но примеров подобных добротных рифм просто не обнаружил. Так что, если у вас получится, пишите мне, включу в данный трактат. Хотя вот пример рифмы «союз — прилагательное»:

Прилагательное — междометие. Как я уже писал, под междометие можно подогнать любой почти звук, соответственно, и рифму получить практически любую. То есть «плюгав — гав-гав» или «плохих — апчхи» для юмористических, к примеру, вещей звучат очень даже неплохо.

Другие части речи

Я намеренно рассмотрел подробно глаголы, существительные и прилагательные как основные части речи. Наречия и числительные тоже не относятся к вспомогательным, но рассматривать их столь подробно я не буду. Главное, что требовалось понять из вышеизложенного, — это общая методика рифмования; полагаю, что я изложил её более или менее доступно. Остановлюсь отдельно на рифмовании одинаковых частей речи между собой таким образом, чтобы не получилось бедных однородных рифм.

Одинаковые части речи

Глагол — глагол. Получить хорошую рифму глагола с глаголом не так и просто. Большая часть глаголов упорно желает рифмоваться со своими собратьями по цеху только в том случае, когда те стоят в той же форме, что и они. Старайтесь избегать таких рифм, подобно как старайтесь избегать рифм наречий с наречиями — тут такая же ситуация.

Существительное — существительное. Наиболее простой вариант рифм одинаковых частей речи, ввиду бесчисленного многообразия существительных.

Боли — женский род, единственное число, родительный падеж. Своеволий — падеж тот же, но род средний, число — множественное. Очень даже хорошая рифма. В общем, ищите рифмы между существительными в разных формах, вот и всё.

Прилагательное — прилагательное. Прилагательные, стоящие в разных формах, зарифмовать практически невозможно. По меньшей мере, невероятно трудно. Поэтому надо стремиться получить глубокую, максимально правильную, богатую рифму в сочетании прилагательных в одной форме. То есть чтобы рифмовалось не только окончание вроде «золотой — тугой» (это бедная рифма).

Тут, кстати, ещё и классная рифма прилагательного с местоимением во 2–4 строках.

Не буду рассматривать остальные комбинации: принцип тот же. Вообще, части речи, отличающиеся разноплановоатью форм (существительные, междометия, местоимения) рифмуются гораздо проще, чем однообразные. В любом случае рифма «нарицательная часть речи — нарицательная часть речи» — это довольно скучно. Потому мы и стремимся к замечательным составным рифмам и всяческим рифмовым «спецэффектам».

Имена собственные

Рифмовать имена нарицательные — это хорошо. Но можно лучше. Использование имён, фамилий, географических названий, марок автомобилей и названий заводов или кораблей является очень грамотным и эффектным поэтическим трюком. Естественно, эти слова должны вписываться в смысловую канву стихотворения. Чего позволяет добиться такая лексика? Во-первых, при помощи использования названий, особенно нерусского происхождения, можно «поймать» рифму к слову, к которому никак не подбирается обыкновенная рифма. Во-вторых, человек, который слушает песню или читает стихотворение, невольно интересуется, кого же это упомянул автор; может, он даже посмотрит новое имя в энциклопедии, таким образом, самообразовываясь. Просвещение — в массы.

Или

Рифма «розы — ройса» — просто мастерская. В данном случае двойное использование имён собственных создаёт объёмное впечатление и сознание высокой эрудиции автора. К слову, Элеанор Торнтон — это девушка, которая в 1911 году послужила моделью для статуэтки «Дух экстаза», украшающей ныне капоты автомобилей «Роллс-Ройс».

Бродский в «Письмах римскому другу» имя Постума употребляет за стихотворение раз десять, вероятно. Это выдуманное имя позволяет и красиво заполнить место в размере, и эффектно срифмовать:

Если в стихотворении вы хотите обратиться к женщине, но при этом так, чтобы она казалась абстрактной, а стихотворение было понятно любому читающему, не стесняйтесь придумывать имена. В моей собстенной песне «Эланор де Гонзак» и главная героиня, и девица Ферней — это выдуманные на ходу имена, призванные вписаться в рифму, так как другой хорошей рифмы не нашлось.

Если вы не придумываете имя сами, а решили использовать существующее, то не ограничивайте себя. Используйте в рифмах имена Алёна, Юлия, Ирина, даже если у вас в роду таких знакомых не было. Или Николай, Фома, Пётр. Неважно.

Словообразование

Был такой уникальный человек — Вилли Мельников (1962–2016). Один из талантливейших современных поэтов, художник, прозаик, полиглот. Он изобрёл понятие муфтолингвы и в середине 90-х годов XX века ввёл его в русскую литературу. Что это такое, можно понять только на примере.

Мельников сливает слова (имперья сбросили орлы), два-три слова в одно, получая уникальные смысловые и поэтические формы. Такие слова позволяют поддерживать не только рифму, но и чёткий слог стихотворения. Есть ещё несколько поэтов, пользующихся подобным приёмом, но лишь первооткрыватель делал это так талантливо.

Иностранные слова

Мы живём в XXI веке, значит, поэзия должна искать новые формы. Той же цели, которой служат имена собственные в стихотворениях, могут служить и иностранные слова, которые не вошли в русский язык, но широко известны и не представляют сложности в переводе.

Тут, правда, английское слово upgrade не в рифме, но суть та же. Почему бы не использовать его вместо слова «усовершенствование», если оно так замечательно вписывается в стихотворение.

Вот пример интересной рифмы к слову «губам». Модный интернетный термин нашёл себе новое применение. Кстати, в это стихотворении мы видим пример сквозных рифм (то есть зарифмованы как окончания строк, так и их середины).

Тут мы ожидаем во второй половине стихотворения совершенно других рифм, но никак не имени собственного «Бланк» и английского «o'k». Бланк — американский актёр, озвучивавший мультяшных героев.

Вообще, неожиданность рифмы — это замечательный эффект, к которому надо стремиться.

После слова «порох» все ждут рифмы «пулей». Ан нет! Арбенин мастерски уходит от банальности и употребляет совершенно другое слово.

Но что ни говори, наивысшим приоритетом в поэзии пользуются, конечно, составные рифмы, то есть такие, где одно слово рифмуется с несколькими. К составным рифмам можно также отнести рифмы-переносы (или рассечённые рифмы).

Подобные рифмы весьма специфичны и используются редко. Их применение часто обусловлено переизбытком слогов в стихотворной строке, но подобным образом выйти из положения может только очень хороший поэт. Использование подобных рифм затруднено особенностями постановки двойного ударения в одном слове, поэтому чаще стараются перенести ударение на первую часть, вторую же оставить безударной (в анапесте или амфибрахии). Вот мои попытки создать такую рифму:

В общем, это красиво, но встречается редко и имеет малую функциональность. Мастерски использован перенос в «Гренаде» Михаила Светлова:

Тут «невидимое» окончание одной строки становится началом другой. Такой приём очень сложен и красив, рекомендую.

Перейдём собственно к составным рифмам (или разнословным). Конечно, простор для фантазии тут совершенно неограничен. К примеру:

В этом примере слово «козни» сочетается сразу с тремя ответными словами: «Бог с ним». Рифма практически идеальная и очень красивая.

Вариант чуть проще: «страха ль — знахарь». Заметьте: мягкий знак уравнивает в правах буквы «р» и «л», не рифмующиеся в твёрдом состоянии. Привожу ещё пример из Цветаевой:

Обожаемый мной пример бесподобной составной рифмы из Вилли Мельникова:

Тут, в принципе, и вовсе потрясная игра слов: «отведать Адамовых яблок», «восСоздатель», метафора «небосклонность крыш».

Виртуозно-сложной разновидностью составной рифмы является разнословная рифма, то есть рифма одного слова с частями двух или даже трёх слов. Сродни составной рифме, но более усложнённая. Солнце — сон целое, судорог — разнесу дорог, раб расти — храбрости, тех, кто рушащееся — архитектор, шёпот — хорошо под, за сто и — глазастые (все — В. Маяковский)

В примере Сологуба рифма великолепна тем, что «ст» в ответной рифме перескакивает на следующую строку.

Обыкновенно к составным рифмам относят те, в которых принимают участие служебные части речи (местоимения, союзы, предлоги, частицы), а к разнословным — те, в которых принимают участие целые или частично используемые основные части речи. В общем, полагаю, что долго тут говорить не о чем. Если вы чувствуете поэзию, такие рифмы у вас получатся быстро и легко, они придадут настоящую красоту вашим стихам. Особенно разнословные.

Отмечу ещё такую характерную вещь, как оборванная рифма — рифмосочетание, в котором одно из слов обрывается, но его значение остаётся понятным читателю(слушателю) из контекста. Чаще используется как комический приём. Душе — сумасше... , времена — припомина... Упомянутое мной стихотворение Светлова «Гренада» включает именно такой тип рифмы. Ещё пример:

Это довольно эффектный «трюковый» приём.

Наконец, существуют так называемые панторифмы. Это созвучие, включающее в себя не только отдельные слова или их окончания, а стихотворные строки целиком.

Мастерски написан следующий изящный панторим:

Интересен редкий опыт перекрестного панторима — взаимно рифмуются слова а) первой и третьей строк и б) второй и четвертой строк:

Панторифма свидетельствует о сильно развитом чувстве языка и изощрённом владении словом, но практического значения почти не имеет ввиду невероятной сложности использования. Близки к панторимам так называемые омограммы, о них можно прочитать в разделе «Занимательное стихосложение».

1.7. Сквозные рифмы

Этот раздел имеет отношение скорее к слогу и построению стихотворения, как, впрочем, и раздел о словообразовании и иностранных словах. Сквозная рифма подразумевает, что рифмуются не только окончания строк, но и их середины.

Несложно заметить, что кроме рифм «Фрейд — флейт» (вот пример прекрасного использования имени собственного для получения хорошей рифмы к трудному слову) и «номера — вчера», здесь присутствуют также рифмы посередине: «устал — металл» и «телефон — сон». Сквозные рифмы могут быть и неточными. Они, кроме того, могут присутствовать в части стихотворения и отсутствовать в другой его части. Ещё пример:

Тут видно, что сквозная рифма делит стихотворение не посередине, а ближе к началу строки. Дело в том, что такая рифма должна располагаться там, где в стихотворении находится цезура. Цезура — это внутристиховая пауза, разделяющая строку на две или несколько равных или неравных частей. Теоретически, на месте цезуры можно просто брать каждый раз новую строку.

Цезура, делящая строку на два равных полустишия, называется медианой. Кстати, отмечу, что в приведенном стихотворении Пелевина сквозные рифмы есть всего в нескольких катренах, а не во всём стихотворении, и это совершенно нормально.

Интересной разновидностью сквозной рифмы является авторифма — случайная рифма; созвучие слов, непреднамеренно вставленное автором в текст или литературное произведение и не влияющее на его художественную ценность и восприятие. В стихах с привычной конечной рифмой авторифма может быть только в начале или внутри строки. В отличие от начальной и внутренней рифмы, сознательно вставленной автором в произведение, случайное созвучие рождается стихийно и не является приёмом. Авторифмы можно встретить как у древнегреческих поэтов, не знавших регулярной рифмы, так и в классической и современной европейской (в том числе русской) поэзии.

Авторифма совершенно не обязательна, но украшает.

Порой авторифма задумана заранее, тогда она становится внутренней рифмой. Прекрасный пример внутренней рифмы находим у Фёдора Сологуба:

Также разновидностью сквозной рифмы является начальная рифма — рифма из первых слов в строках:.

Оригинальной разновидностью такой рифмы является стыковая рифма. В ней конец одного стиха зарифмован с началом последующего.

Вот, пожалуй, и всё о рифмах. Не менее важным элементом стихосложения является, конечно, размер.